Бедность и Богатство постучались в двери,
Мужичок открыл им и застыл столпом.
- Знаем, Мы прекрасны, но скажи скорее
Кто из нас изящней в разуме людском?
Сник совсем хозяин: – Не вопрос, а вилы!
Бедность приголубишь, спутница уйдет.
Выделишь Богатство, Бедность свои пилы
На хозяйство бросит… Тоже ведь не мед.
Безнадежно влюбленный в девичью красу,
Для любителей «Формулы» некто Петрарка,
Даме сердца своей, утирая слезу,
Посвящал тонны строк, сопли плавя в носу.
Каждый день, много лет тлел он словно сигарка.
Он любви посылал своей тысячи роз,
Клялся в вечной к ней страсти, вверяя перст божий.
Обещал, что их танец не вычурных поз,
Не коснется ни быта, ни форменных проз.
А пребудет в веках, как день майский погожий.
Градообразующий завод в маленьком уральском городке,
С непрерывным циклом производства с «царского кровавого режима»,
Функцию свою все триста лет исполнял исправно и в «совке»,
Пока Мишка Меченый в Москве не нажал на клавишу отжима.
Нигилистами нынче пресыщена наша земля,
Да и Веры фанатиков мир наплодил легион.
К старичку, ликом светлому, чопорным па журавля
Атеист подошел, завершая пред сном моцион.
- А скажи-ка старик, Бог и правда создал этот мир?
И какой из Богов: Сингулярность, Аллах или Крон?
- Не смогу я, Почтенный, добавить гуляш в твой гарнир,
Ведь в тарелке твоей по объему казан макарон.
- Ты просто козел, сукин кот и подонок! -
Пакуя свой скарб, голосила жена.
- Вся жизнь у плиты и в постирке пеленок…
И юность, и честь – всё тебе отдала.
И вот мне награда, испила до дна,
Пополнится мной легион разведенок.
Мужик безмятежно сидел на диване,
И мускул не дрогнул на бритом лице.
- Но как ты узнал о той шалости в бане? -
Густое контральто сорвалось в фальцет.
- И кто рассказал об арабском самце?
Но знаю, кто сдал про сантехника в ванне..
