э. цветков


С неспешностью

Рыбина неба на нересте. Вот, наконец, и икринка
первой звезды замерцала в полночно безоблачной тине.
Я отрешенно вневременен, будто исчезнувший инка
в этой причудливо-мглистой, почти нереальной картине.

С неспешностью пыхая трубкой, замечу, овеянный дымом,
как тихо плеснется в пространстве серебряный окунь луны,
и мир, как придонная водоросль качнется едва уловимо,
накрытый накатом полуночи причудливо-мглистой волны.

После ночи

Форточка открыта.
Пахнет бризом.

Предрассветный час
и тих, и чист.

Лист тетрадный
строчками пронизан,

как прожилками —
древесный лист.

Меж

Пространство провисло меж высью и долом,
как будто в безветрие парус распластанный,
и небо зияет крошащимся сколом,
залатанное облаков лейкопластырем.

Случается такое

Я вглядывался долго в перспективу,
за облаков белеющую груду
и ожидал смиренно-терпеливо:
вот-вот передо мной возникнет чудо.

Я всматривался зорко в перспективу,
пытаясь уловить в её глубинах,
пусть и не в целом, пусть наполовину
присутствие таинственного дива,

которое возникнет вдруг оттуда…
Но утомлённый панорамой взгляд
не встретил ожидаемого чуда.
И буркнул ум: «Сворачивай назад.

Реальность тривиальна, как простуда,
и в ней не отличишь день ото дня».
Я повернулся… и увидел чудо —
оно смотрело прямо на меня.

И улыбнулось мне: «Случается такое —
пока зрачком просверливаешь высь,
ждёт чудо тихо за твоей спиною
и тихо-тихо шепчет: обернись».

Оно

Я наблюдал, я видел,
я дивился —

то, что я видел —
видело меня.

Потом

я очень тихо
извинился

и также тихо

скрылся

в тине

дня.

Мысль

Порвав застежку ворота рубахи,
встряхнувши череп, как мешок трухи,
мысль пронеслась быстрее черепахи,
которую догнать не смог Ахилл.

Скользнув над взлетной полосой пробора,
спружинила ударною волной.
А я стоял с недоуменным взором
и лепетал: «Куда же ты? Постой»…

И бывает…

Времена искривляются, гнутся
так выстраивая свой ход.
Чуть позволишь себе оглянуться —
и выходит всё наоборот.

У вещей не всегда свой черёд
в череде происшествий и дат.
Так иной раз движенье вперёд
возвращает тебя назад.

Время — как незнакомая местность,
где не знаешь, куда идти.
И бывает: стоишь на месте,
а оказываешься впереди.

Времена иногда засыпают,
видят странные сны и мечты.
И бывает такое, бывает —
промелькнёшь в них виденьем и ты.

цветозвуковые всплески …

Миры друг в друга вместе с тишиной
с неспешностью взаимопроникают
Застывшие пространства раскрывают
возможности реальности иной

Ландшафт летит в ночном пустынном мраке
холодный как ньютоновский бином
И там и тут во тьме мерцают знаки
напоминающие об Ином

Поля холмы деревья перелески
как будто — цветозвуковые всплески

После ночи — как после перезагрузки

Снежинок тихая, белая копоть
оседает замедленно после ночного бурана…
деревья изогнутые перископами
всматриваются в дно воздушного океана //

после ночи — как после перезагрузки
открывается новая панорама:
заведённо и неугомонно-упрямо
шевелятся в ней
человекомоллюски.

А я воскликнул

Тугой сугроба дрогнул мускул —
над свежеснежной территорией
витают тысячи корпускул
спиралевидной траекторией.

Закручивая плоскость круга,
они вычерчивают шар.
А я воскликнул: «Ну и вьюга»!
И пуще запахнулся в шарф.

Кто же он?

В мир вглядываюсь, как во встречный взор,
там креатив, и там за ним — Креатор.

Но кто же он — искусный дирижёр?
иль виртуозный престидижитатор?

В инфинитиве

Реальность — фокус в чутком объективе,
Но жажду взора в нём не утолить.
И растворилось Я в инфинитиве:
Важнее что: что делать? Иль — как быть?

Идентификация

Я поневоле жизнь веду двойную —
не тот же я во сне, что наяву.
И где же я реально существую,
в какой действительности я живу?

Однако там и там легко узнаю
себя; ведь жизнь — сплошное дежавю…
и потому спокойно продолжаю
воображать, как будто я живу.

Похоже, что миры в мозгу рисуя,
всё тот же я — во сне и наяву.
Придумываю жизнь себе такую,
которой я — как следствие — живу.

А вы? Вы думаете — вы о чём-то думаете?
Опомнитесь! Вы всё это придумываете.

Вопросы меркнут

Что в явном сне, что в ясной яви —

а я —
в действительности я ли?

А я ли я
на самом деле

в видоменяющемся
теле?

Вот я лечу
сквозь пыль ночную

и моих мыслей
эхолалия

летит,
из часа в час кочуя

сомнением:
а я — а я ли я?

Дай Бог! —
и искренне почую,

пронизывая
пыль ночную

неугомонным
пилигримом —

что я с не я
неразделимы.

Сон

Однажды мудрецу приснился сон,
в нём бабочкой себя увидел он,
которой снилось, будто бы она
есть тот мудрец. История странна —

поскольку парадокс не разрешён —
не ясно до сих пор, чей это сон:
то ль бабочки, то ль мудреца. Но ясно,
что видеть сны отнюдь не безопасно.

— Я до сих пор ума не приложу,
как бабочкою, будучи — пишу?

— Хоть и философ я — не понимаю,
зачем так легкомысленно порхаю?

Не хуже

Порой наличие избытка
не хуже травит жизнь, чем пытка.
Так от избытка недостатка
бывает очень даже гадко.

И мир вокруг

— Что если в качестве примера
того, как бытие живёт,
сослаться нам на Хайдеггера,
придав беседе поворот?.. —

Нет без бытующего бытия —
пейзажа направлений и развилок.
И мир вокруг меня — система ссылок,
и ссылкой в мире проявляюсь я…

…Но на кого, на что? Какое толкованье
несу в себе, собой? И что за место
отведено под это примечанье,
зовущееся мной, в глубинах текста?

— А в том и суть простого осознанья,
что мирозданье — книга, а не зданье,
и в ней запечатлевшиеся лица —
листаемые временем страницы.

— Но, может, если смыслами подвигать:
не книга мироздание, а — фига?

Странная игра

О подоконника металл
дождь брызги стуков разметал.

И ветра тёмная метла
те стуки в воздухе смела.

О подоконника металл
дождь звуки капель разметал.

И ветра вострая игла
прошила ими швы пространства.

Какая странная игра:
в ней правила неуловимы —

реальность, словно пантомима…
Но хватит мыслить! — спать пора.

Какая странная игра —
в ней уживается творенье

метафизических конструкций
с пакетиком душистых леденцов.

Какая странная игра:
в ней правила неуловимы —

реальность словно пантомима…
но хватит дум — вставать пора.

Игра

Давным давно известно нам,
что жизнь — игра, мы в ней — актёры,
а наши поиски и споры —
лишь дополнения к ролям.

Но если я перестаю
искать опоры у суфлёра —
есть шанс пробиться в режиссёры,
переписавши роль свою.

Игра
(20 лет спустя)

Рассматривая жизненных узоров
сплетенье изощрённых комбинаций,
не прекращаю наблюдать актёров
среди разнообразья декораций.

На встречные наталкиваясь взоры —
глаза ли, очи, окуляры, глазки,
осознаю всё больше — мы актёры,
носящие пожизненные маски.

Мысль не нова — напомнят мне — не так ли?
Об этом говорил ещё Шекспир.
Да, знаю, говорил: театр — мир.
Но я добавлю — в кукольном спектакле.

Я как-то написал, что в режиссёры
возможно выйти, роль переписав.
Что ж, написал… Но, режиссёром став,
быть не перестаёт актёр актёром —

играющим предзаданную роль,
и жизнь соразмеряющим по роли,
и роль его — как бы его пароль,
а не веленье изъявлённой воли.

Переписать программу предписанья —
как возвести дворец из горстки грунта.
А что свобода? Только рабство бунта,
по указуемому расписанью.

Сенека однажды преподал урок
о том, что мы смерти не чаем,
что не впереди её сумрачный срок,
но что он у нас за плечами.

Ведь смерть, состоянье — когда тебя нет,
а нет тебя также и в прошлом.
И прожитое количество лет —
есть смерть, раз оно уже — прожито.

Проснусь и подумаю, сразу с утра —
а жизнь мне — родня или сводня?
И, если, допустим, я умер вчера,
то, что же мне делать сегодня?

Когти или Когито?
Cogito ergo sum (Мыслю, следовательно существую)
Декарт

Ходит кто-то, ходит где-то
тенью, призраком, инкогнито,
неприметною приметой —
темный, тайный некто когито,

появляется, где хочет
шлейфом тянущихся дум
и вполголоса бормочет
«как же, как же — эрго сум»,

тихим, вкрадчивым хоррором
заползает в шум ушей,
затуманивает взоры
и пугает малышей,

покрывает пыль мирскую
черепицей черепов —
«как же, как же — существую,
и не надо больше слов»,

превращая в пыль мирскую
черепицу черепов —
«мыслю, значит, существую —
вот основа всех основ».

Что же — разум или когти,
подскажи — в основе мира?

Но молчит упрямый когито,
скрывшись в недрах штаб-квартиры.

Тест

Без долгих слов и околичностей,
понять перипетии чтоб
моей замысловатой личности,
вопрос психолог задал в лоб:

«Короткими и ясными словами,
пожалуйста, ответьте на такой
вопрос: стакан, который перед вами —
наполовину полный иль пустой»?

Я трезвомыслящ и не пьян,
я вижу чёткую картину:
передо мной стоит стакан,
в нём жидкости наполовину.

Но, рассмотрев со всех сторон
проблему эту, не прикину —
наполовину полон он,
или он пуст наполовину?

И, пребывая в озадаченности —
как быть? и как вопрос решить? —
я, все же вышел из задачи —
решив стакан расколотить.

Над городом

Льются лица чел-
овечьи,
светотени светотьмы.
Льются речи в междуречье
суеты и кутерьмы.

Тёмен разум чел-
овечий.
Чёрен призрачный зрачок.
Млечный путь туманных ликов
простирается в пространстве.

Чело-
веки, чел-
овеки
ищут в море жизни брод,
перепончатые веки
гордо выставив вперед.

Человеки с высоты
птичьего полёта
словно чорные цветы о-
вечьего помета.

Беседуем

Сижу в кафе, употребляю суши я,
смакую подогретое саке
и, визави, миролюбиво слушая,
киваю собеседнику — o’k.

Смотрю, как он парящими руками
поигрывая (эстетичны руки),
советует: «Прочтите Мураками».
Я уточняю: «Рю или Харуки»?

Рта уголком кривится он: «Я понял,
что вы сейчас имеете в виду».
Так мы в кафе «Уютная Япония»
беседуем под вкусную еду.

Терзания

Она кусает вафельку и Кафку,
плывя туманным взором между строчек,
пытается читать. Но резь в глазах
намокших ей мешает видеть буквы,
и смысл текста уползает прочь
Она кусает вафельку, и пальцы
терзают дермантин полуистертый
заляпанного переплета. Крошки
от вафли осыпаются, как снег
и ниспадают на страницы. «Странно, —
печалится читательница юная
лет тридцати пяти примерно, — как же так!
Ведь я ж читаю Кафку! Почему же
я до сих пор не замужем за умным
и интересным человеком, например,
за режиссером или, наконец,
за критиком… нет, лучше, режиссером,
так как последний, все же, знаменитей».
Она отодвигает старый томик.
и третьей вафлей уж, хрустя настырно,
сквозь горечь слез, смешавшихся с ванилью,
почти что в крик, изламывая брови,
дрожа, но музыкально восклицает:
«на кой же хрен читать мне эту Кафку,
коль, все равно, нет мужа-режиссера.
Я лучше буду кушать вафли
на утешение себе»!

Триллер

Был вечер и томен, и сладок,
и ветер ласкающий дул.
Вдруг, сам себе между лопаток
осиновый кол он воткнул.

Внезапно он это так сделал,
что вскрикнуть никто не успел.
Его бездыханное тело
свалилось в невзрачную пыль…

Растерянно дамы моргали.
Соседский пёс жалобно выл.
Касаясь дерев, проплывали
набухшие танкеры туч.

«Стоп! Хватит»! — Вскричал, раздражаясь,
сердитый на всех режиссёр. —
«Не верю»! — Воскликнул, касаясь
виска, он. — «А где же напор?!

А где же экспрессия? Где же
рождение образа? А
суровая правда, что режет
зрительские глаза?

Вставайте, голубчик, придётся
всю сцену нам переиграть»…
Однако не пошелохнётся
недвижный актёр. И взывать

к нему уже больше не надо —
не слышен им резкий укор —
торчит у него меж лопаток
багряный осиновый кол.

Растерянно дамы моргали.
Соседский пёс жалобно выл.
И медленно вдаль уплывали
разбухшие танкеры туч.


Поделиться с друзьями в социальных сетях:



Популярность: 1 851 просмотров
Вы можете следить за комментариями с помощью RSS 2.0-ленты. Вы можете оставить комментарий ниже.

Другие интересные темы этого раздела:


валить
Мне сваливают в мозг ушаты правды, редакторы журналов и газет. С их истинно подвижнической жажды свербит скорее посетить closet. Толпа, подобно птичьему базару, галдит: —
Как Сунь разрубил Бздашека
Поляк веселый, Бздашек Западловский, Приехал на каникулы в Китай. Он полагал, что в драке шибко ловкий… По правде, к слову, Бздашек был бугай. Сунь
бонтон
Посреди живописного старого сада Скотный двор притулился, цветастым ковром. Башковитая свинка, взалкав винограда, Что был кучею свален у самой ограды, Ждать не стала, пока
стержень
Железный стержень, несомненно есть в каждом истом мужике. Верна печать мужского гена в деревне, городе, тайге. У пары стройных женских ножек есть гонор прежних сеньорит. Коль
бихевиористическая сказка
Котёнок чёрный пересёк дорогу, Психолог дальше шёл, презрев сей факт. Чуть позже, без намёка на тревогу, Властителя мозгов свалил инфаркт. Вина котёнка? Хлипкого здоровья? Давайте

Отзывов: 10 »

ksenna:
04 Янв 2010 | 12:08

холодный как ньютоновский бином ………..
- он не холодный он великолепный!!!

цветозвуковые всплески …
- мне кажется я это видела…. :oops: и это замечательно!!!!!

monte cristo:
04 Янв 2010 | 13:46

я рад, что удовлетворил наконец твою тягу к прекрасному :D

ksenna:
04 Янв 2010 | 14:09

на самом деле это случилось немного раньше….. :hey:

monte cristo:
04 Янв 2010 | 16:25

насколько это самое немного отстоит от настоящего момента?

ksenna:
04 Янв 2010 | 17:15

немного… совсем чуть чуть.. а в масштабах вселенной настолько мизерно, что можно пренебречь данной величиной :hey:

monte cristo:
04 Янв 2010 | 17:35

ах, сколько же личин нам чудных
готовит ваших ников дух :yes:
.. и изречений твоих мудрых.
и гений твой, мне льстит, мой друг :beer:

ksenna:
06 Янв 2010 | 6:15

какой кошмар….
p.s. Кстати у меня сегодня день рождения…. принимаю каверзные поздравления… :hey:

monte cristo:
06 Янв 2010 | 10:00

Поздравляю, в таком случае :cake: желаю всевозможных благ и чуть чуть гемора, чтоб оттенить так сказать прекрасное :beer:

ksenna:
06 Янв 2010 | 14:38

Спасибо!!!! И безпохмельного утра!

monte cristo:
06 Янв 2010 | 19:13

….и безпохмельного утра :yes:



Оставьте свой отзыв, пожалуйста

Текст сообщения
(Обращаем Ваше внимание на то, что в целях борьбы со спамом в комментариях запрещены активные ссылки на другие ресурсы, а также не рекомендуется использование следующих слов и частей слов: домен, блог, посещаемости, вебмастер, вордпресс, univers, href, http, www, wordpress - они активно используются в спам-комментах, поэтому Ваше сообщение с их использованием может попасть в черный список). Просим также воздержаться от использования кавычек в тексте комментария - используйте лучше так называемые «ёлочки»

:beer: :D 8) :o_O: :vodka: :write: :mrgreen: :ek: :yes: :no: :oops: :lol: :P more »

Техническая поддержка проекта IRCV.ru - Vincere - создание сайтов