э. цветков


С неспешностью

Рыбина неба на нересте. Вот, наконец, и икринка
первой звезды замерцала в полночно безоблачной тине.
Я отрешенно вневременен, будто исчезнувший инка
в этой причудливо-мглистой, почти нереальной картине.

С неспешностью пыхая трубкой, замечу, овеянный дымом,
как тихо плеснется в пространстве серебряный окунь луны,
и мир, как придонная водоросль качнется едва уловимо,
накрытый накатом полуночи причудливо-мглистой волны.

После ночи

Форточка открыта.
Пахнет бризом.

Предрассветный час
и тих, и чист.

Лист тетрадный
строчками пронизан,

как прожилками —
древесный лист.

Меж

Пространство провисло меж высью и долом,
как будто в безветрие парус распластанный,
и небо зияет крошащимся сколом,
залатанное облаков лейкопластырем.

Случается такое

Я вглядывался долго в перспективу,
за облаков белеющую груду
и ожидал смиренно-терпеливо:
вот-вот передо мной возникнет чудо.

Я всматривался зорко в перспективу,
пытаясь уловить в её глубинах,
пусть и не в целом, пусть наполовину
присутствие таинственного дива,

которое возникнет вдруг оттуда…
Но утомлённый панорамой взгляд
не встретил ожидаемого чуда.
И буркнул ум: «Сворачивай назад.

Реальность тривиальна, как простуда,
и в ней не отличишь день ото дня».
Я повернулся… и увидел чудо —
оно смотрело прямо на меня.

И улыбнулось мне: «Случается такое —
пока зрачком просверливаешь высь,
ждёт чудо тихо за твоей спиною
и тихо-тихо шепчет: обернись».

Оно

Я наблюдал, я видел,
я дивился —

то, что я видел —
видело меня.

Потом

я очень тихо
извинился

и также тихо

скрылся

в тине

дня.

Мысль

Порвав застежку ворота рубахи,
встряхнувши череп, как мешок трухи,
мысль пронеслась быстрее черепахи,
которую догнать не смог Ахилл.

Скользнув над взлетной полосой пробора,
спружинила ударною волной.
А я стоял с недоуменным взором
и лепетал: «Куда же ты? Постой»…

И бывает…

Времена искривляются, гнутся
так выстраивая свой ход.
Чуть позволишь себе оглянуться —
и выходит всё наоборот.

У вещей не всегда свой черёд
в череде происшествий и дат.
Так иной раз движенье вперёд
возвращает тебя назад.

Время — как незнакомая местность,
где не знаешь, куда идти.
И бывает: стоишь на месте,
а оказываешься впереди.

Времена иногда засыпают,
видят странные сны и мечты.
И бывает такое, бывает —
промелькнёшь в них виденьем и ты.

цветозвуковые всплески …

Миры друг в друга вместе с тишиной
с неспешностью взаимопроникают
Застывшие пространства раскрывают
возможности реальности иной

Ландшафт летит в ночном пустынном мраке
холодный как ньютоновский бином
И там и тут во тьме мерцают знаки
напоминающие об Ином

Поля холмы деревья перелески
как будто — цветозвуковые всплески

После ночи — как после перезагрузки

Снежинок тихая, белая копоть
оседает замедленно после ночного бурана…
деревья изогнутые перископами
всматриваются в дно воздушного океана //

после ночи — как после перезагрузки
открывается новая панорама:
заведённо и неугомонно-упрямо
шевелятся в ней
человекомоллюски.

А я воскликнул

Тугой сугроба дрогнул мускул —
над свежеснежной территорией
витают тысячи корпускул
спиралевидной траекторией.

Закручивая плоскость круга,
они вычерчивают шар.
А я воскликнул: «Ну и вьюга»!
И пуще запахнулся в шарф.

Кто же он?

В мир вглядываюсь, как во встречный взор,
там креатив, и там за ним — Креатор.

Но кто же он — искусный дирижёр?
иль виртуозный престидижитатор?

В инфинитиве

Реальность — фокус в чутком объективе,
Но жажду взора в нём не утолить.
И растворилось Я в инфинитиве:
Важнее что: что делать? Иль — как быть?

Идентификация

Я поневоле жизнь веду двойную —
не тот же я во сне, что наяву.
И где же я реально существую,
в какой действительности я живу?

Однако там и там легко узнаю
себя; ведь жизнь — сплошное дежавю…
и потому спокойно продолжаю
воображать, как будто я живу.

Похоже, что миры в мозгу рисуя,
всё тот же я — во сне и наяву.
Придумываю жизнь себе такую,
которой я — как следствие — живу.

А вы? Вы думаете — вы о чём-то думаете?
Опомнитесь! Вы всё это придумываете.

Вопросы меркнут

Что в явном сне, что в ясной яви —

а я —
в действительности я ли?

А я ли я
на самом деле

в видоменяющемся
теле?

Вот я лечу
сквозь пыль ночную

и моих мыслей
эхолалия

летит,
из часа в час кочуя

сомнением:
а я — а я ли я?

Дай Бог! —
и искренне почую,

пронизывая
пыль ночную

неугомонным
пилигримом —

что я с не я
неразделимы.

Сон

Однажды мудрецу приснился сон,
в нём бабочкой себя увидел он,
которой снилось, будто бы она
есть тот мудрец. История странна —

поскольку парадокс не разрешён —
не ясно до сих пор, чей это сон:
то ль бабочки, то ль мудреца. Но ясно,
что видеть сны отнюдь не безопасно.

— Я до сих пор ума не приложу,
как бабочкою, будучи — пишу?

— Хоть и философ я — не понимаю,
зачем так легкомысленно порхаю?

Не хуже

Порой наличие избытка
не хуже травит жизнь, чем пытка.
Так от избытка недостатка
бывает очень даже гадко.

И мир вокруг

— Что если в качестве примера
того, как бытие живёт,
сослаться нам на Хайдеггера,
придав беседе поворот?.. —

Нет без бытующего бытия —
пейзажа направлений и развилок.
И мир вокруг меня — система ссылок,
и ссылкой в мире проявляюсь я…

…Но на кого, на что? Какое толкованье
несу в себе, собой? И что за место
отведено под это примечанье,
зовущееся мной, в глубинах текста?

— А в том и суть простого осознанья,
что мирозданье — книга, а не зданье,
и в ней запечатлевшиеся лица —
листаемые временем страницы.

— Но, может, если смыслами подвигать:
не книга мироздание, а — фига?

Странная игра

О подоконника металл
дождь брызги стуков разметал.

И ветра тёмная метла
те стуки в воздухе смела.

О подоконника металл
дождь звуки капель разметал.

И ветра вострая игла
прошила ими швы пространства.

Какая странная игра:
в ней правила неуловимы —

реальность, словно пантомима…
Но хватит мыслить! — спать пора.

Какая странная игра —
в ней уживается творенье

метафизических конструкций
с пакетиком душистых леденцов.

Какая странная игра:
в ней правила неуловимы —

реальность словно пантомима…
но хватит дум — вставать пора.

Игра

Давным давно известно нам,
что жизнь — игра, мы в ней — актёры,
а наши поиски и споры —
лишь дополнения к ролям.

Но если я перестаю
искать опоры у суфлёра —
есть шанс пробиться в режиссёры,
переписавши роль свою.

Игра
(20 лет спустя)

Рассматривая жизненных узоров
сплетенье изощрённых комбинаций,
не прекращаю наблюдать актёров
среди разнообразья декораций.

На встречные наталкиваясь взоры —
глаза ли, очи, окуляры, глазки,
осознаю всё больше — мы актёры,
носящие пожизненные маски.

Мысль не нова — напомнят мне — не так ли?
Об этом говорил ещё Шекспир.
Да, знаю, говорил: театр — мир.
Но я добавлю — в кукольном спектакле.

Я как-то написал, что в режиссёры
возможно выйти, роль переписав.
Что ж, написал… Но, режиссёром став,
быть не перестаёт актёр актёром —

играющим предзаданную роль,
и жизнь соразмеряющим по роли,
и роль его — как бы его пароль,
а не веленье изъявлённой воли.

Переписать программу предписанья —
как возвести дворец из горстки грунта.
А что свобода? Только рабство бунта,
по указуемому расписанью.

Сенека однажды преподал урок
о том, что мы смерти не чаем,
что не впереди её сумрачный срок,
но что он у нас за плечами.

Ведь смерть, состоянье — когда тебя нет,
а нет тебя также и в прошлом.
И прожитое количество лет —
есть смерть, раз оно уже — прожито.

Проснусь и подумаю, сразу с утра —
а жизнь мне — родня или сводня?
И, если, допустим, я умер вчера,
то, что же мне делать сегодня?

Когти или Когито?
Cogito ergo sum (Мыслю, следовательно существую)
Декарт

Ходит кто-то, ходит где-то
тенью, призраком, инкогнито,
неприметною приметой —
темный, тайный некто когито,

появляется, где хочет
шлейфом тянущихся дум
и вполголоса бормочет
«как же, как же — эрго сум»,

тихим, вкрадчивым хоррором
заползает в шум ушей,
затуманивает взоры
и пугает малышей,

покрывает пыль мирскую
черепицей черепов —
«как же, как же — существую,
и не надо больше слов»,

превращая в пыль мирскую
черепицу черепов —
«мыслю, значит, существую —
вот основа всех основ».

Что же — разум или когти,
подскажи — в основе мира?

Но молчит упрямый когито,
скрывшись в недрах штаб-квартиры.

Тест

Без долгих слов и околичностей,
понять перипетии чтоб
моей замысловатой личности,
вопрос психолог задал в лоб:

«Короткими и ясными словами,
пожалуйста, ответьте на такой
вопрос: стакан, который перед вами —
наполовину полный иль пустой»?

Я трезвомыслящ и не пьян,
я вижу чёткую картину:
передо мной стоит стакан,
в нём жидкости наполовину.

Но, рассмотрев со всех сторон
проблему эту, не прикину —
наполовину полон он,
или он пуст наполовину?

И, пребывая в озадаченности —
как быть? и как вопрос решить? —
я, все же вышел из задачи —
решив стакан расколотить.

Над городом

Льются лица чел-
овечьи,
светотени светотьмы.
Льются речи в междуречье
суеты и кутерьмы.

Тёмен разум чел-
овечий.
Чёрен призрачный зрачок.
Млечный путь туманных ликов
простирается в пространстве.

Чело-
веки, чел-
овеки
ищут в море жизни брод,
перепончатые веки
гордо выставив вперед.

Человеки с высоты
птичьего полёта
словно чорные цветы о-
вечьего помета.

Беседуем

Сижу в кафе, употребляю суши я,
смакую подогретое саке
и, визави, миролюбиво слушая,
киваю собеседнику — o’k.

Смотрю, как он парящими руками
поигрывая (эстетичны руки),
советует: «Прочтите Мураками».
Я уточняю: «Рю или Харуки»?

Рта уголком кривится он: «Я понял,
что вы сейчас имеете в виду».
Так мы в кафе «Уютная Япония»
беседуем под вкусную еду.

Терзания

Она кусает вафельку и Кафку,
плывя туманным взором между строчек,
пытается читать. Но резь в глазах
намокших ей мешает видеть буквы,
и смысл текста уползает прочь
Она кусает вафельку, и пальцы
терзают дермантин полуистертый
заляпанного переплета. Крошки
от вафли осыпаются, как снег
и ниспадают на страницы. «Странно, —
печалится читательница юная
лет тридцати пяти примерно, — как же так!
Ведь я ж читаю Кафку! Почему же
я до сих пор не замужем за умным
и интересным человеком, например,
за режиссером или, наконец,
за критиком… нет, лучше, режиссером,
так как последний, все же, знаменитей».
Она отодвигает старый томик.
и третьей вафлей уж, хрустя настырно,
сквозь горечь слез, смешавшихся с ванилью,
почти что в крик, изламывая брови,
дрожа, но музыкально восклицает:
«на кой же хрен читать мне эту Кафку,
коль, все равно, нет мужа-режиссера.
Я лучше буду кушать вафли
на утешение себе»!

Триллер

Был вечер и томен, и сладок,
и ветер ласкающий дул.
Вдруг, сам себе между лопаток
осиновый кол он воткнул.

Внезапно он это так сделал,
что вскрикнуть никто не успел.
Его бездыханное тело
свалилось в невзрачную пыль…

Растерянно дамы моргали.
Соседский пёс жалобно выл.
Касаясь дерев, проплывали
набухшие танкеры туч.

«Стоп! Хватит»! — Вскричал, раздражаясь,
сердитый на всех режиссёр. —
«Не верю»! — Воскликнул, касаясь
виска, он. — «А где же напор?!

А где же экспрессия? Где же
рождение образа? А
суровая правда, что режет
зрительские глаза?

Вставайте, голубчик, придётся
всю сцену нам переиграть»…
Однако не пошелохнётся
недвижный актёр. И взывать

к нему уже больше не надо —
не слышен им резкий укор —
торчит у него меж лопаток
багряный осиновый кол.

Растерянно дамы моргали.
Соседский пёс жалобно выл.
И медленно вдаль уплывали
разбухшие танкеры туч.


Поделиться с друзьями в социальных сетях:



Популярность: 1 885 просмотров
Вы можете следить за комментариями с помощью RSS 2.0-ленты. Вы можете оставить комментарий ниже.

Другие интересные темы этого раздела:


диалектика души
Пришли к да Винчи слуги кардинала, Чтоб «Тайную вечерю» заказать. Как зло добро из мира изгоняло Через предательство Иуды показать. Да Винчи долго размышлял
Быть русским..
Быть русским — не заслуга, но обуза. Когда под гул набата, на бегу, Возжами подпоясавшись кургузо, Хватаем мы оглоблю и слегу. О собственной забыть
бонтон
Посреди живописного старого сада Скотный двор притулился, цветастым ковром. Башковитая свинка, взалкав винограда, Что был кучею свален у самой ограды, Ждать не стала, пока
цЫвилизванным петухам
Не чтит нас с вами West за человеков! Мол, мы меньшинства душим в кандалах, А ведь Народ наш любит гомосеков, Лишь для проформы
незнайка и поэт.
Рифмовал бесплодно Цветик «паклю» Сутки, как терзал свой мозг поэт. Предложил ему Незнайка «саклю», «Каплю», «цаплю», чтоб ввернул в сюжет. Удивившись, вид не подал

Отзывов: 10 »

ksenna:
04 Янв 2010 | 12:08

холодный как ньютоновский бином ………..
- он не холодный он великолепный!!!

цветозвуковые всплески …
- мне кажется я это видела…. :oops: и это замечательно!!!!!

monte cristo:
04 Янв 2010 | 13:46

я рад, что удовлетворил наконец твою тягу к прекрасному :D

ksenna:
04 Янв 2010 | 14:09

на самом деле это случилось немного раньше….. :hey:

monte cristo:
04 Янв 2010 | 16:25

насколько это самое немного отстоит от настоящего момента?

ksenna:
04 Янв 2010 | 17:15

немного… совсем чуть чуть.. а в масштабах вселенной настолько мизерно, что можно пренебречь данной величиной :hey:

monte cristo:
04 Янв 2010 | 17:35

ах, сколько же личин нам чудных
готовит ваших ников дух :yes:
.. и изречений твоих мудрых.
и гений твой, мне льстит, мой друг :beer:

ksenna:
06 Янв 2010 | 6:15

какой кошмар….
p.s. Кстати у меня сегодня день рождения…. принимаю каверзные поздравления… :hey:

monte cristo:
06 Янв 2010 | 10:00

Поздравляю, в таком случае :cake: желаю всевозможных благ и чуть чуть гемора, чтоб оттенить так сказать прекрасное :beer:

ksenna:
06 Янв 2010 | 14:38

Спасибо!!!! И безпохмельного утра!

monte cristo:
06 Янв 2010 | 19:13

….и безпохмельного утра :yes:



Оставьте свой отзыв, пожалуйста

Текст сообщения
(Обращаем Ваше внимание на то, что в целях борьбы со спамом в комментариях запрещены активные ссылки на другие ресурсы, а также не рекомендуется использование следующих слов и частей слов: домен, блог, посещаемости, вебмастер, вордпресс, univers, href, http, www, wordpress - они активно используются в спам-комментах, поэтому Ваше сообщение с их использованием может попасть в черный список). Просим также воздержаться от использования кавычек в тексте комментария - используйте лучше так называемые «ёлочки»

:beer: :D 8) :o_O: :vodka: :write: :mrgreen: :ek: :yes: :no: :oops: :lol: :P more »

Техническая поддержка проекта IRCV.ru - Vincere - создание сайтов